«В свете достижений технического прогресса, рационализма книга художника воспринимается явлением маргинальным, романтическим бунтом против массового продукта и виртуального сознания…

Сегодня книга художника – один из видов пластического языка, синтетической формы взаимодействия различных искусств. Она утратила свою революционную суть, но утратили революционность и живопись, скульптура и другие виды искусства. Культовое отношение к книге, картине, предмету – в определённом смысле следствие нефункциональности искусства. Функциональностью книги художника является не текст, не слово, а художественная форма» (Карасик М.С. Книга художника или «книга для себя» /Studies in Modern Russian and Polish Culture and Bibliography/ Stanford, 1999, стр.299-303).

Этими словами Михаила Карасика мы открываем виртуальную выставку, посвящённую жанру КНИГА ХУДОЖНИКА. Михаил Семёнович Карасик был инициатором, идеологом и популяризатором жанра КНИГА ХУДОЖНИКА в России. Авторы выставки безмерно благодарны ему за это.

Первоочередная задача данной выставки познакомить с термином КНИГА ХУДОЖНИКА и показать диапазон возможностей работы художников в данном жанре искусства от классической типографской книги до объектов и инсталляций.

В известном смысле КНИГА это функциональная вещь, отданная человеку в руки, предмет его житейского обихода. Однако отличает КНИГУ от других прикладных вещей главным образом особый, чисто духовный способ её потребления. Разница между скрипкой и книгой в том, что в музыкальном инструменте заключена только возможность музыки, и притом совершенно различной. Скрипка есть инструмент музыканта, тогда как книга – завершённый итог работы автора, прямая материализация вполне определённого содержания. Поэтому искусство книги и выделяется из ряда прикладных, приобретает непосредственно духовный характер. Ведь одна из его функций это интерпретация текста, соотнесение формы книги с её содержанием.

Изобретение книги – одно из основополагающих достижений цивилизации, когда человек ощутил, что мысли, опыт и знания надо каким-то способом сохранять, чтобы передать другим. Стихийно появляющиеся формы «книг» (наскальные рисунки, свиток, кодекс) и найденные подручные материалы (глиняные таблички, папирус, пергамент) – всё шло в «дело». Из глубины веков возникает историческая закономерность происхождения форм, пространственных конструкций и композиции книги. Цель искусства XXI века – выявление изначального сакрального, всеобъемлющего смысла человеческой речи. Концепция взаимодействия текста и изображения (содержания и формы), сложившаяся с наибольшей полнотой в русском футуризме, становится актуальной всякий раз, когда центром внимания художника становится внутренний мир человека и особенности восприятия им внешнего мира.

Чем притягательна для художественных экспериментов книжная форма? В современной книге можно встретить многое – от традиционной библиофильской книги, любовно уложенной в телячий переплёт и закрытой на позолоченную застёжку, до инсталляции, которая лишь отдалённо напоминает сброшюрованные в тетрадку и покрытые буквами листы бумаги. Почему художник стремиться к книге? На эти вопросы может ответить лишь сам художник. Методами интервьюирования, наблюдения, изучения продуктов творчества возможно приближение к истинным причинам, побуждающим создателей книги экспериментировать с ней. Уподобление демиургу возвышает художника в искусстве, и КНИГА ХУДОЖНИКА даёт ему эту возможность: через свою индивидуальность постичь истину «осушив сосуд содержания».

«КНИГА ХУДОЖНИКА существует как самостоятельное явление целый век (необходимо отметить, что этому столетию КНИГИ ХУДОЖНИКА предшествовали гравированные книги и тетради стихов с иллюстрациями Уильяма Блейка). В 1994 году в Музее современного искусства (Нью-Йорк) состоялась большая программная выставка «Столетие книги художника» («A Century of Artists Books»). Организаторы выставки посчитали, что КНИГА ХУДОЖНИКА началась с желания создать Полем Гогеном книги «Ноа Ноа» («Noa Noa»). Художник сделал первые графические листы по впечатлениям о посещении острова Таити. Сброшуровать книгу удалось лишь в 1921 году.

Термин КНИГА ХУДОЖНИКА в России существует с 1993 года. В этот период в Москве и Санкт-Петербурге появляются публикации, освещающие всё происходящее с КНИГОЙ ХУДОЖНИКА в России и за рубежом. Выходит журнал «Декоративное искусство» полностью посвящённый книге, где опубликована статья, переведённая с английского на русский язык о КНИГЕ ХУДОЖНИКА. В ней интересующий нас термин употребляется на русском языке. В статье газеты «Час Пик» (1993) и в каталоге выставки «Театр Бумаг. Экспериментальная книга художника и поэта» (Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме, Санкт-Петербург, 1992) Михаил Карасик пишет «КНИГА ХУДОЖНИКА» на русском языке. Окончательно утверждается это название в каталоге выставки «Авангард и традиции книги русских художников XX века» (Российская государственная библиотека, Москва, 1993) и в статье Анны Чудецкой «Книга художника» 1980-1990 годов как направление в современной графике» (Вопросы искусствознания. -IX(2/96)).

«Книга, которую делает художник или поэт своими руками, скорее становится явлением искусства, выражением живого творческого начала, нежели её типографская сестра. Сам вид традиционной книги – замкнутой, захлопнутой, таящей свои достоинства, знания, пребывающей как бы в свёрнутом пространстве и времени – стоит сравнить с книгой художника, которая вся открыта, репрезентативна, доверительна, завораживает магией своего действа. Даже будучи монолитной, похожей на привычную, книга художника выглядит как проекция содержания некоего текста в форму» (Ершов Г. Книга художника: проблема жанра. / The Paper Theatre – II.  Каталог выставки. - С-Пб.: АО Аполлон, 1994).

Кто в детстве не играл в эти игры, не делал сам, ещё неумелыми своими руками, настоящие, ну, совсем-совсем настоящие книжки? Два-три пополам сложенные листочка, цветная – поярче - бумага для обложки и что-то там внутри накарябано угловатыми перекошенными буквами. А что накарябано? Ну, не важно! Главное, что сделана книга – я сделал, и могу её перелистывать, читать, играть. А ещё лучше наклеить настоящие, печатные буквы, вырезать ножницами из газет, из рекламы. И не говорите мне, что эта самоделка – не книга, не показывайте, что у меня строчки кривые, а буквы разные и ещё наклеены косо, да и сам текст – без смысла. А вот и нет! Всё равно – книга! Собственная. Моя. Лучше всех…

«Желание делать книгу – сродни детскому эгоизму. Художник творит только свою «игрушку», которая сразу становится для него единственно настоящей Книгой» (Ершов Г. Книга художника: проблема жанра. / The Paper Theatre – II. Каталог выставки (Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме). - С-Пб.: АО Аполлон, 1994).

Культурная среда Санкт-Петербурга индивидуальна и своеобразна. Она рождает свой взгляд на общепризнанное мировое явление. Истинный профессионализм, изысканный вкус, тончайшее чутьё отличает питерских художников книжного искусства.

Актуально в современном искусстве и обращение к «рукотворности». Наконец-то человечество повернулось лицом к индивидуальности, проявлениям личностного характера в любом творении, к поиску утраченных традиций древнейших ремёсел и профессиональному воссозданию культурных ценностей. Вот и КНИГА ХУДОЖНИКА не рассчитана на массового читателя и зрителя, её необходимо рассматривать, вникая во все тонкости её тайного смысла. 

Римма Хамитовна Ремишевская

Директор ДХШ им. М.К. Аникушина

Алексей Парыгин

«Границы термина «книга художника» обширны, размыты и изменчивы. На данный момент сформулированного общепринятого определения этой области искусства в России не существует, отчасти по причине активности самого явления, отчасти в силу его относительно недолгой истории.

Книжки, каталоги и буклеты выставок, сделанные художником целиком вручную – рисованные, рукописные или произведенные с использованием графических печатных процессов – отдельная и особая тема в искусстве, уже имеющая свою традицию интерпретации. Книги эти необычайно разнообразны по степени авторского участия художника, назначению, характеру и техникам исполнения, по внешнему виду и тиражу. Понятие вмещает в себя как непосредственно рукодельные книги, полностью сделанные художником и малотиражные печатные издания, так и уникальные объекты, каким-либо образом сопрягающиеся с вербальным контекстом. В числе авторов «книги художника» есть как свои теоретики, корифеи, так и любители, и дилетанты...

…традиционная книжная структура, логика ее устройства, автоматически подразумевает наличие завязки, основного повествования и финала (почти как в опере). Другое дело, что в «книге художника» все это может происходить невербально – только на уровне пластического языка. Во всяком случае, мне более других интересен именно такой подход, когда основой выразительности является визуальный язык. Через специфику организации линейной и цветотональной композиции мне, как художнику, интересно показать развитие заявленной в заглавии темы, воспринимаемой не столько через смысловую нагрузку слова, сколько через эмоциональное переживание от последовательно воспринятого условного изобразительного ряда…»

Парыгин А. Б.

Книга художника как форма искусства // «Искусство печатной графики: история и современность».

В сб. н. статей по материалам научной конференции.

Четвертые казанские искусствоведческие чтения

19-20 ноября 2015 — Казань: ГМИИ РТ, 2015. — С. 75-78.

«…Известно, что Алексей Парыгин любит экспериментировать с разными техниками и материалами, чутко умеет находить наиболее подходящие способы выражения своих идей и в то же время показывать их новые грани в зависимости от способа выражения. Арсенал возможностей у него богатый: живопись, акварель, печатная и станковая графика, фотография, книжная графика, дизайн, скульптура, керамика, объект, инсталляция, перформанс, опыты с текстами... Его произведения свидетельствуют о высокой культуре, эрудиции и вкусе, поэтому, кажется, трудно отдать чему-либо предпочтение. Тем более что он любит работать «вариантами» над той или иной «пластической темой», как он сам выражается, в разных техниках, возвращаясь к ней в разные периоды творчества. Он считает, что «пластическая тема» — это знак «пластического состояния», которое, возникая, воплощается в таких случаях совершенно по-разному, сохраняя основное — знак. Наверное, этот знак совсем по-соссюровски содержит в себе и обозначаемое, и обозначающее. Например, изогнутая «S»-образная структура возникает неоднократно, представляя разные вещи, но сохраняя «пластическую тему». В живописном пейзаже она изображает облако, прихотливой формой и изысканным цветом напоминая об отечественном модерне, а в экспрессионистской абстракции — выплеск энергии, который не могла остановить даже рама…»

Благодатов Н.

Искусство — это поиск, поиск — это искусство.

 Нева, № 2, 2002. — С. 253—25

Валерий Мишин

«Что такое поэзия? Ни для кого не секрет, что кроме силлаботонической системы стихосложения существуют также верлибр и много различных вариаций авангардной, футуристической поэзии, на сегодняшний день весьма и весьма распространенной. Не могу сказать, что являюсь ярым поклонником подобных жанров, но стремлюсь не отвергать огульно такие тексты, а понять, что же за ними скрывается. Философские размышления о жизни? Стремление к эпатажности? Поиск новых путей и форм в поэзии для наилучшего выражения смысла, ощущений, познания мира?

...Ощущение мира, ощущение себя малым сим, прозорливое ощущение, что в слабости есть сила, — свежесть и чистота восприятия весенним дождем льется на сердце. Интересны также стихотворения «Облако спустилось вниз», «А далее была любовь», «Прежде предпочитал ходить перпендикулярно горизонту», «Выброшенные через забор старые рваные штаны» и др. Противоречивость текстов, словно на весах вечности, — от прозрений до пошлости, в коей прозрений-то, собственно, не меньше… Разгадка очевидно в том, что это собрание АКТуальных текстов, где актуальность несколько отходит на второй план, выдвигая АКТ на первый. Насколько это продуктивно, целесообразно и даже коммуникабельно — решать читателю, сегодняшнему ли, завтрашнему… Я лишь высказываю сугубо индивидуальную точку зрения, и мне немного жаль того, что поверни, казалось бы, еще чуть-чуть грань стихотворения — и оно бы заблестело другим блеском, засияло другим знанием, другой ипостасью. Ну, нет так нет, на все воля творца...»

Ирина Горюнова

АКТуальные тексты Валерия Мишина

Стиль своих рассказов М. называет «экстремальной прозой»; ему близка манера Вен. Ерофеева и С. Довлатова. Абсурд и остранение, в сочетании с острым взглядом художника, точное слово и осознанный минимализм - особенности творч. манеры М. По собств. признанию М., на формирование его поэтики оказали влияние А. Мишо, С. Мрожек, А. Платонов, Е. Замятин, Б. Пильняк, Ю. Олеша, ранний Пастернак и А. Кручёных. Стихам и прозе М. свойственно не линеарное движение повествования, а скорее кубистическое построение внутреннего пространства текста. Взгляд на объект с разных точек и множественные суждения о нем создают словесный объём, иную, новую реальность. «Принципиальный мотив выморочности, незначимости бытия приобретает у М. трагические черты, но приводит к иронии и одновременной демонстрации стоического мироощущения», ― считает Д. Давыдов. Стихи М. «уникально современны»: «Нет, не остро <современны>. В целом они рассудительны, хотя временами шокируют точностью наблюдений. Свободный стих, крепкий и прочный», ― пишет о поэзии М. критик Д. Суховей. Один из характерных примеров поэзии М. ― стих. «На грани фола»: «На грани фола - два монгола, / один кореец, / другой китаец, / один играл на скрипке соло, / но он как раз и был японец…».

Стихи переводились на немецкий и финский яз. М. ― действительный член Академии Русского стиха, учрежденной И. Бродским. Соиздатель самиздатских ж. «АКТ», «Словослов», «Литераче». Лауреат премии за лучшую прозу ж. «Дети Ра» ― за рассказ «Загородный дом» (2007).

Член Международной Федерации художников ЮНЕСКО. Работы хранятся во мн. музеях России и за рубежом, и в частных коллекциях. Член Международной Федерации русских писателей. Получил известность как график, художник книги, живописец, скульптор, инсталлятор.

Анна Васькова

КНИГА АБСУРДА

(книга представляет собой собранные пробные листы, печатные пробы и сигнальные копии текста и пр. из разных книг и разных лет создания) Размер: 139х175х24 мм.

58 страниц с бессмысленными уже текстами и изображениями (отсюда и название). Печать с обеих сторон бумаги.

Техника: цветная линогравюра +текст (ручной набор)

Бумага ручной работы, печать прямо из блоков, переплет, сделанный автором. Обложка: кожа/бумага/картон/линогравюра

Общий тираж: 12 подписанных и пронумерованных экземпляров. Каждый экземпляр уникален, потому что нет точного повтора.

Год создания: 2020

Н.В. ГОГОЛЬ "ЗАПИСКИ СУМАСШЕДШЕГО"

′′DIARY OF A MADMAN ′′

Размер: 245х345х23 мм.

50 страниц с изображениями и текстом. ткст на русском и английском языке.

Перевод на английский язык: Джеймс Оуэнс (Тусон, США).

Бумага ручной работы, сделанная художником специально для этого проекта, печать прямо из блоков (линогравюра + смешанные техника). Печать с обеих сторон бумаги.

Шрифт: Plantin'18 Bold. Ручной набор. Переплет, сделанный художником.

Обложка: кожа + бумага, наклеенная на картон, вставка (линогравюра). Специальный футляр.

Тираж: 19 нумерованных экземпляров, подписанных художником и переводчиком.

Год создания: 2020

ИОСИФ БРОДСКИЙ

ВПЕЧАТЛЕНИЯ (IMPRESSIONS)

Книга включает в себя два небольших стихотворения Иосифа Бродского: «Вицеслав Незвал» (на Карловом мосту) и «Голландия».

36 страниц с изображениями и текстами. Размер: 292х197х17 мм. Текст: русский и английский

Перевод на английский язык: Джеймс Оуэнс (США)

Шрифт: Plantin'18 Bold (Русский) & Franklin Gothic'22 (Английский)

Бумага: ′′Somerset′′ 280-300 гр., печать авторская с блоков (линогравюра/мешанная техника).

Печать с обеих сторон бумаги. Переплет, сделанный художником.

Обложка: кожа, мраморная бумага, наклеенная на картон + линогравюра. Печать непосредственно с печатных блоков.

Специальный футляр. Все экземпляры имеют вариации цвета и кожи.

Тираж: 20 нумерованых и подписаных художником и переводчиком экземпляров.

Год создания: 2020

Дмитрий Саенко

Изначально, его путь в жанре «книгу художника» был непрост и почти случаен. В детстве отец, будучи сам художником, предлагал попробовать разные графические материалы и техники, в том числе и линогравюру. Однако, в то время, отец вряд ли мог догадываться, что в дальнейшем это определит направление в творческом развитии сына. Эти зерна, как бы случайно брошенные в почву в школьные годы, неожиданно проросли спустя много лет, когда в начале 90-х советская книгоиздательская индустрия перестала работать. Однако, желание делать книги у многих художников осталось. Тут-то Дмитрий и вспомнил то, что когда-то отец предлагал ему в качестве «пробы сил» и попробовал свои силы в малотиражном «книгоиздательстве».

Первая книга уже в жанре «книга художника» появилась в 1996 году. Это была «Русская Азбука» (сейчас один из ее экземпляров находится в Музее Ван Аббе (г. Эйндховен, Нидерланды, самого крупного собрания русского искусства в Европе). Эта книга была «стартом» в многолетнюю работу в жанре «книга художника». Позже было много увлечений пределенными авторами и даже попытки писать собственные тексты и пр.  

Сейчас библиография Дмитрия Саенко насчитывает около 80 наименований. Сейчас его книги находятся в крупных собраниях музеев Европы и США, включая Музей Виктории и Альберта (Лондон, Великобритания), Клуб Гролье (Нью-Йорк, США), многочисленные публичные библиотеки и собрания США, Великобритании, Нидерландов и Южной Кореи и др.  

Сергей Минаев

Когда 32 года назад начался отсчет истории нашего издательства, претерпевшего за эти годы трижды изменение юридического статуса, но сохранившего название "ЛИК" и свою тематическую направленность - история, культура, искусство, я определил его девизом, слоганом формулу 4П - Профессионализм, Порядочность, Предприимчивость, Партнерство. Могу сказать, что все эти четыре качества присущи и Сергею Дмитриевичу Минаеву, с которым многие годы мы связаны узами творческой дружбы и сотрудничества.
Практически нет ни одного издания ЛИКа - книги, альбома, созданных нами вместе, - не получивших признание и читателей, и профессиональных сообществ. Это подтверждают и десятки призов, дипломов, почетных грамот, среди них дипломы "Лучшая книга года" конкурсов Ассоциации книгоиздателей России, и призы Российского книжного союза, и награды ММКВЯ, Роскосмоса. И что особенно ценно - всегда отмечались высокий художественный уровень и издательская культура изданий..
Как редактор и издатель очень ценю наше творческое содружество с ним, высокопрофессиональным дизайнером, художником, особенно наше взаимопонимание, близость вкусов, чувство произведения, книги. Это ощущение чувства локтя в работе над каждым издательским проектом... Хотя и в редких случаях переходящее... в "чувство когтя". Что естественно при создании нового, оригинального, при нетривиальном подходе к рождению книги, да и в условиях нестабильности и кризисов и дефолтов, через которые мы проходили.


Владимир Левтов,

директор Информационно-издательского агентства «ЛИК»

Виктор Ремишевский

В искусстве Виктора Ремишевского сегодняшний день несомненен: парад «объектов», эксперименты с материалом, подтекст, угадываемый в простых на первый взгляд объёмах и формах. Но заметьте, этот художник не старается привлечь публику нарочитой сложностью, зашифрованной информацией, эпатирующими текстами, вкраплениями реальных предметов «ready made», пластическими цитатами-иными словами, узнаваемыми знаками «мэйнстрима». Художник не провоцирует на модные ныне многословные интерпретации, в которых растворяется, да и забывается самоё художество.

 Иное привлекает и завораживает зрителя. Работы Ремишевского наполнены тяжелым, напряженным «художественным веществом», в них – сгущенная до взрывного предела мощь материи, сдержанная и «прирученная» хрупкой оболочкой, рукотворной поверхности. В них мерещится тайна, даже драма, но это глубинная, чисто художественная, внесюжетная драма: борение первичной природы, грубого материала и утончённого артистического сознания, совершенного ремесла.

Отсюда – поливалентность, многоценность его работ. Куски металла, энкаустика, преображенная и монументализированная печатная доска – всё это странным образом сохраняет связь с простым материальным миром.

Теофиль Готье проницательно заметил – произведение искусства тем прекраснее, чем с большим сопротивлением сталкивается художник: «Oui, l′oeuvre sort plus belle / D′une forme au travail / Rebelle…» Но преодолевает это сопротивление Виктор Ремишевский с «лёгким дыханием», мучительный труд остаётся «за кулисами», и тяжкий металл, отлитая им самим бумага (с тиснением, вкраплениями полихромамии, сложнейшей фактурой), скульптура. Сложные объекты, чудится, сотворяются с простотой и радостной логикой самой природы.

 Умение говорить о вечном и глубоко индивидуальном, на языке современности, не теряя ни традиционного профессионализма, ни личной интонации – это ли не удача! Впрочем, удача – не точно. Случайности в достижениях Ремишевского очень мало. Его успех добыт талантом, вкусом, работой.

 

Михаил Юрьевич Герман

Академик Академии Гуманитарных наук.

Советский и российский писатель, историк искусства, доктор искусствоведения, профессор,

член Международной ассоциации художественных критиков (AICA),

 Международного Совета музеев (ICOM),

член Международного ПЕН - клуба и Союза российских писателей,

член Союза журналистов Санкт-Петербурга и Международной Федерации Журналистов (IFJ).

Ведущий научный сотрудник Русского музея.